О СОНШИ

Ясодара-Сейтайши
(1995)



Часть 2

Прочитав рукопись «Истины», я позвонила в издательскую группу:
– Зачем нужно специально писать о скромности Преподобного Учителя, о его практике «честной бедности»? (Ведь это каждому понятно).
Редактор объяснил мне, что это из-за того, что слишком много сообщений в средствах массовой коммуникации, переполненных злым умыслом принизить образ Сонши до уровня вульгарного обывателя. Говорят, что больше всего внимания уделяется пище и транспортным средствам Преподобного Учителя. Я слышала о ряде сообщений, в которых существовало стремление, выставив Сонши низменным образом, тем самым еще более ухудшить образ АУМ Синрикё и разрушить ее внутреннее единство. Но сама я так не считала, потому что соблюдала учение Сонши: «Изолируй себя от информации» – и на самом деле ничего не читала и не смотрела.
Однако, придя к мысли, что, наверное, есть верующие, которым необходимо узнать правду о тех, кто был в окружении Сонши, в этот раз я решила попытаться написать о «вещах», окружавших Учителя.
– Манджушри-Сейтайши, комната Сонши вся завалена этими вещами, не могли бы вы вынести их?
«Эти вещи», о которых я говорила, – это: сделанные в научной группе АУМ Синрикё бутылки для воды – целый здоровый полиэтиленовый мешок, пластиковые ёмкости, пробные образцы радио, губки, уретановые коврики, части каких-то непонятных пластиковых деталей и прочее, прочее, что не выглядело иначе, как мусор. Но вдруг Сейтайши сказал: «Ой, это подарки Преподобному Учителю, их нельзя выносить». Тут я спохватилась. Действительно, такие вещи, сделанные самана, – сокровище для Сонши. Это то, что необходимо держать в его комнате. Я заметила, что и Драгоценный меч для инициации, и трезубец – то же самое, что Ваджра-колокольчик. И с того времени и до сих пор все вещи, кроме тех, о которых Сонши давал указание вынести, остаются так, как есть.
Если сказать о том, какие вещи еще есть в комнате Сонши, то это, помимо разных видов инициаций, переводы сутр, пленки, на которых записаны эти переводы, выпуклый санскритский шрифт для того, чтобы Сонши, лишенный зрения, мог запомнить его, водя пальцем, кресло с въевшимся малиновым цветом его одежды, магнитофон, на котором всегда проигрывались решимости, плеер и наушники, мантра-метроном, кислородный баллон, домашний тренажер для бега, используемый им для практики ходьбы, рельефная карта, сделанная руками самана, воздухоочистительная установка, лекарства, раскладушка, да, пожалуй, и все. Эта раскладушка появилась, когда мое состояние было плохим где-то в течение трех месяцев, а Сонши, оставив всю свою деятельность, получал инициацию Совершенное Спасение. И тогда, когда он отдыхал на этой кровати или под ней на татами, он всегда использовал голубой спальный мешок.
Кстати, об этом спальном мешке. Самана, побывавший на Тайване, говорил, что там такие спальные мешки стоят тысячу йен. Тоже необычно, конечно, – самана, который говорит такие вещи Преподобному Учителю, но и это также служит примером характера Сонши.
Итак, даже если и говорили такое, Сонши всегда пользовался этим спальным мешком, и по той причине, что он всегда пользовался им, этот мешок конфисковали во время ареста. Так жалко. Кажется, что в комнате не осталось и следа от присутствия Сонши. Кроме этого, конфисковали пленки для медитаций, среди который были и ценные, которые Сонши собирался использовать в инициациях. Этого тоже так жалко – просто нет сил. Если бы я знала, что его арестуют, я бы обязательно сохранила их. Если бы они оставались под рукой, то, получив разрешение Преподобного Учителя, можно было бы передать их самана и верующим. Санскритский шрифт тоже конфисковали. Так как старшая дочь Аджитаната Дурга вырезала его нитью по вытяжному стиролу незадолго до этого, то, наверное, Сонши еще не запомнил его. А он хотел им пользоваться в новой медитации…
«Я хочу еще три месяца до ареста», – я и сейчас вспоминаю эти слова, сказанные Сонши. Адвокат говорит, что Сонши просит принести в передаче плейер и пленки. То, что Сонши считает самым необходимым, все-таки остается неизменным в любое время. Остается только ждать, чтобы разрешение на эту передачу пришло поскорее.
В комнате Сонши также были ящик с баночным персиковым соком и ящик со сладостями. Они давались после заряжения энергией каждой штуки в качестве инициации приходящим самана. Конечно, большие дети не клянчили это у Сонши, но с Акитэру (Аджитаната Амогасидди) и Гёкко (Аджитаната Акшобья) было не так. Эти двое бесстрашно просили Сонши зарядить еду энергией. Зато, не говоря об Акитэру, даже Гёкко, которому только исполнился год, – сами они никогда без спроса не брали то, что Сонши не зарядил энергией. Видно, и для них Сонши был особенным человеком.
После принудительных обысков число самана, приходящих к Сонши, постепенно уменьшалось, и Сонши казался каким-то одиноким. Особенно это было видно, когда самана несправедливо арестовывали. Когда вышло постановление на арест одного самана по действительно ничтожному правонарушению и он пришел попрощаться с Сонши: «Я сейчас пойду под арест», – Сонши пробормотал с чувством, которое трудно описать: «Да? Ты тоже уходишь?» И, нагнувшись, он приблизил свое лицо к нему и стал говорить с ним, беспокоясь о различных вещах: какие деньги брать и прочее.
Притеснения не только одного этого самана, но и других только за то, что они самана и верующие АУМ Синрикё, несомненно, для Сонши были больнее, чем если бы его самого резали на части. Однако в этой ситуации Сонши не выражал недовольства, а только изредка улыбаясь, тихо говорил: «Несправедливо, да?» – и все остальное время молчаливо продолжал практиковать.


Следуюшая
Предыдушая
На главную страницу
Hosted by uCoz